laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
Чад "СК"
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
laertsky.com  |  архив рассылки  |  № 154  


Евгений Рейн: Слухи о глобальном пьянстве писателей сильно преувеличены

В Ленинграде тогда было несколько литературных компаний. Первая, знаменитая, - Глеба Семенова. Туда входили Кушнер, Горбовский, Битов, Леонид Агеев. Потом группа университетских поэтов - Шестинский, Торопыгин, Гусев. И была наша компания - Бродский, Найман, Бобышев и я. И вторую часть как бы нашего коллектива составляли Уфлянд, Лосев, Красильников, Михайлов и поразительнейший человек Александр Кондратов по кличке Сэнди Кондрат. Для них водка была божеством. Они как-то духовно определили, что водка есть величайшее состояние человека. И доказывали это на практике - пили день и ночь. При этом с ними случались ужасные истории. Например, замечательный поэт Еремин бросился к 8 часам вечера, чтобы успеть до закрытия магазина за водкой. Поскользнулся и сломал бедро. Ему ампутировали левую ногу, так он и прожил с одной ногой всю жизнь. Из-за водки умер гениальный человек - Миша Красильников. Мы, конечно, тоже выпивали, но все-таки важна была компания, и потом, мы всегда старались пить гастрономически - с закуской. В Питере было несколько ресторанов, где нас хорошо знали. Дело в том, что многие уже неплохо зарабатывали.

В то время я еще любил хорошие сухие вина и хороший коньяк. Но со временем полностью перешел на водку. Что это лучший напиток, мне рассказал Бродский, который был толковый во многих делах. Он объяснил, в чем дело. Оказывается, в любом вине есть какой-то процент смолы, которая очень плохо действует на сосуды. И он меня так убедил во вреде вина, что я уже почти его не пил, хотя очень любил. А вина в Ленинграде были в невероятном изобилии - киндзмараули, хванчкара... Натуральные, а не подделка, как сейчас. Бродский вино тоже не пил, а пил в основном "Бушмель" - это лучший вид виски. Почти все виски делаются из ячменя, а "Бушмель" - из пшеницы. И это очень вкусно.

Сам Бродский мог выпить очень много, но не был ни алкоголиком, ни запойным пьяницей. Если он три месяца не прикасался к алкоголю, то спокойно это переживал. (В отличие от Горбовского, который любой ценой утром должен был принять дозу и которому было все равно - водка это, кодеин, какие-то мази или настойка для мозолей. Употреблялось все.) Бродский под настроение мог выпить бутылку коньяка или виски. И это я видел своими глазами. И еще он не страдал похмельем. Хорошие напитки появлялись в доме Бродского, когда приезжали иностранцы. Первым делом он посылал их в "Березку" за сигаретами и алкоголем. Поэтому у него часто были джин, виски, хороший коньяк.

А рестораны Бродский ненавидел - не умел себя в них вести, и всему предпочитал пельменную, шашлычную, рюмочную, где чувствовал себя уверенно. В ресторане он комплексовал по поводу официантов, ему казалось, что все смотрят на него с подозрением и подсмеиваются, догадываясь, что денег у него нет. Тем более что часто он ходил в ресторан за чужие деньги. И хотя никто на него денег не жалел, он это очень переживал и не хотел быть вечным нахлебником и приживалой. Но потом, через годы, когда я посетил его в Америке, он стал человеком сугубо ресторанным. Чем дороже ресторан, тем охотнее он туда шел. По-видимому, поменялось место в жизни. Вернее, он его получил.

А вот Аксенов во все времена невероятно любил красивый разгул. Я помню поразительную историю. Аксенов приехал из Америки (это год, наверное, 1962-й), и ему было невероятно скучно в Ленинграде. И я его познакомил с первой ленинградской красавицей, которая потом была женой Довлатова - Асенькой Корф. И Аксенов задумал дать нам гранд-бал. А у него не было рублей, но было 200 долларов. И он нас повел в валютный бар "Астории", что по тем временам было опасной идеей. Нас долго не пускали и проверяли, но потом почему-то разрешили пройти. И вот первая моя валютная пьянка была в баре "Астории" с Васей и Асей. Мы заказывали джин, тоник, виски, бутерброды с зернистой икрой и неслыханное по тем временам новшество - пепси-колу. А зернистая икра стоила дешевле пепси-колы.

Еще мы ходили в буржуазные дома - к Люде Штерн и сестрам Толстым - Кате, Тане и Наташе, внучкам Алексея Николаевича Толстого. Ходили и ко мне. У меня была уникальная ситуация - отдельная жилплощадь в самом центре на Троицкой улице, у Пяти углов, в одном доме с Довлатовым. Здесь можно было и выпить и заночевать. Я припоминаю, что встреч без алкоголя вообще не было никаких. Но важно было, сколько. Если пиво, то надо было иметь ящик. Если водка, то надо было иметь закуску - бекон, кильки, пельмени. Все-таки без закуски старались не пить.

Однажды ко мне в гости из Москвы приехал Генрих Сапгир. Он написал книгу стихов "Псалмы" и сказал, что хочет их почитать. Купили водки-закуски. Назначили встречу на семь часов. Вдруг часов в шесть - звонок в дверь. Открываю - стоит совершенно пьяный Горбовский и говорит: "Если я сейчас пойду по улице, меня заберет милиция, я должен пересидеть у тебя". А я не хотел сводить Сапгира и Горбовского, потому что они очень недружелюбно друг к другу относились. Я ему все это сказал. Он находчиво вспомнил о моем огромном персидском ковре и предложил, чтобы я его замотал в этот ковер, и он выспится. Так и сделали. Приходит Сапгир, приходят гости. Сапгир начал читать, и вдруг из ковра голос Горбовского: "Какое говно". Все делают вид, что ничего не замечают. Сапгир продолжает читать, а через пять минут из ковра опять донеслось: "Говнище". Тут Сапгир понял, в чем дело, бросился, размотал ковер и, если бы не мы, избил бы Горбовского до смерти. Пришлось Горбовского тогда выгнать. Сам Горбовский, надо сказать, выпивал немало. Я своими глазами видел, как он брал бутылку водки, выливал в кастрюлю, подогревал, потом выливал в глубокую тарелку и крошил в нее черный хлеб. Говорят, что Петр I так лечился от хворей.

Мы жили, как я уже говорил, в одном доме с Довлатовым. Он в одной комнате с мамой Норой, я в отдельной квартире. Поэтому у меня он появлялся каждый день. У него была маленькая собачка Глаша, и летом он приходил ко мне в шлепанцах, даже не надевая ботинок. Мы выпивали пиво, которое я очень любил, и дюжина всегда была в холодильнике. Частенько закусывали раками - они были вполне доступны и стоили на рынке 3,50.

Сам же я жил у Довлатова в Эстонии и в Михайловском и знал всех его героев - людей, которых он описал в "Заповеднике". Там пили много, и дело было поставлено довольно круто. Как-то пьянствовали в избе Довлатова. Был ноябрь, шел дождь. И он так напился, что упал на землю и заснул. Утром я обнаружил его в замерзшей луже. Лед приковал его к земле, и я лопатой разбивал этот лед. И при этом он не заболел. Правду говорят, что с пьяным ничего не случается.

И еще трудно сказать, как пьянство - положительно или отрицательно - действует на людей творческих. Я спрашивал у Довлатова, как он может писать, если впадает в такие запои. И он говорил: "Женя, как только я выхожу из запоя, я попадаю в идеальное творческое состояние". И это действительно очень творческое состояние, я это знаю по себе. И сам написал много стихов об алкоголе. Русская литература без пьянства невозможна. Чудовищно пили символисты - Бальмонт, Брюсов. Они все пили шустовский коньяк - армянский, который на рынок поставил русский купец Шустов, и выпивали по 5 - 6 бутылок в день. Вот было здоровье у людей. И женщины, их подруги Петровская, Люба Блок, не отставали.

Но на самом деле я думаю, что наша доза на человека была тогда небольшая - 250 г водки. Тем более что была и другая посудная система. Продавали мерзавчик - 100 г. Продавали четвертинку, она называлась "маленькая". Ну а потом уже бутылка. Мы чаще пользовались четвертинками. Но дело даже не в количестве водки, а в том состоянии, в которое приходил человек.

Моя жизненная позиция основывалась тогда на лозунге английских профсоюзов: "Пьянство - проклятие рабочего класса!" Я переделал, и зазвучало по-новому: "Работа - проклятие пьющего класса!" Мы были молодые и исполненные сил. И как-то все устраивались. Кто не умел зарабатывать пером, шел в котельную. Бобышев был смотрителем артезианских колодцев. Найман что-то переводил. Кушнер преподавал в тюрьме русский язык и литературу. Хотя Кушнер вовсе не выпивоха, но свои 5 - 6 рюмок он выпивает всегда. И Ахматова всегда выпивала 5 - 6 рюмок водки. Ахматову тоже какой-то человек уговорил, что пить можно только водку, поскольку именно она сосуды расширяет, а коньяк и вино сужают. И Ахматова, считая меня самым толковым человеком, посылала всегда в магазин. Она говорила: "Женя, купите огненной воды, ветчины и сыра Рокфор". Чаще это происходило в такой компании: Анна Андреевна, Бродский, Найман, я. Иногда кто-то из Москвы приезжал. Выпивали на даче в Комарове. Потому что в городской квартире хозяйкой была такая Ира Пунина, падчерица Ахматовой, которая очень не любила, когда там пьянствовали.

А вот еще было замечательное собрание. Случился суд по поводу наследства Ахматовой. И приехала из Москвы Надежда Яковлевна Мандельштам. Когда вышли из здания суда, она открыла сумочку и достала довольно крупную сумму - около 200 рублей. И сказала, что это первый гонорар Мандельштама, которого напечатали в журнале "Простор". Она пожелала, чтобы все эти деньги до последней копейки были пропиты. И опять же она решила, что я самый толковый, и отправила меня в магазин, где я накупил невероятное количество деликатесов и водки, коньяка и шампанского. И мы пошли к Бродскому (его родители куда-то уехали) и в его квартире, где он обладал знаменитыми полутора комнатами, устроили замечательные посиделки. Надежда Яковлевна осталась довольна в высшей степени. Замечательно, что она и Бродский вдруг дико поспорили о том, что такое метафизика. И пока мы пьянствовали, они кричали друг на друга, ссылаясь на Ницше, Гегеля, Канта. А вообще во время застолий довольно часто читали стихи - иногда свои, новые, иногда Цветаеву, Мандельштама, Пастернака.

Все были молодые и прекрасные, и все встречи происходили за накрытым столом. А что такое рюмка водки? Она раскрепощает душу. Сейчас все, о ком мы говорим, пьют гораздо меньше. Как сказал один наш друг, лучше бы мы в молодости, когда было много других радостей, пили меньше, а сейчас, когда это полезно для здоровья, больше.

Записала Екатерина Варкан - "Огонек", # 18 (2003)

 

Детям:детская подростковая одежда опт ,детская одежда .  :::  Ремонт стиральных машин: ремонт стиральных машин челябинск подробная информация.

  laertsky.com  |  архив рассылки  |  № 154
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: support@laertsky.com.
Деловые контакты и организация концертов: laertsky-band@mail.ru.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2007