| laertsky.com | хуёвая книга | послесловие |
|
Первое послесловие (инерция стиля) Ни хуя себе - книжка, называется! Тоже решил, блядь, удивить: Барков ёбаный! Да пошел ты юзом, Алешковский нашелся, подумаешь! Да сейчас только ленивый матом по-печатному не хуячит. Скоро в "Детгизе" порнуху ебашить начнут и в яслях за доллары продавать! И ты туда же, петушком за дрожками?.. Второе послесловие Саша Никонов написал книгу о своей молодости - такой, какая была. О друзьях - таких, какие были. О себе - таком, какой был. Что же до языка... Сам того не подозревая, Никонов вступил на топкую тропу социалистического реализма: взял да и описал жизнь в формах самой жизни. Документальность этого повествования обезоруживает. Легче всего встать в шестую позицию и пожелать автору быть разборчивей в связях, но он ответит: сам дурак! - и будет прав. Потому что не в связях дело, и не о говне на траспорте речь. А просто... "Жизнь проходит, господа, как это ни горько..." - воскликнул Игорь Иртеньев (поэт, современник Александра Никонова). А за триста лет до него Мишель Монтень, ни черта к своему стыду о Никонове не знавший, писал о постепенном умирании человека - его страстей, желаний, возможностей... - в этом, а не в биологической смерти видя настоящий трагизм бытия. Вот в чем дело! Эта книга - прощание с молодостью - великолепной, дурацкой, единственной! - попытка вспомнить ее до мельчайших подробностей, записать и, записав, обессмертить. (Отсюда, может быть, некоторые информационные излишества: автору важно все, ничто из пережитого не должно кануть в Лету!) Резонный вопрос: а стоит ли бессмертия молодость Александра Никонова? Подумаешь, Руссо!.. Стоит! Потому что не имена героев важны, и не адреса стройотрядов (у каждого читателя были свои), а вот это вот "неловкое признание в любви" - строчка, которую автор постеснялся вынести в заглавие книги, что говорит в пользу его деликатности. Жизнь - любая - бесценна. Вспомним ее, переживем еще раз, рассмеемся там, где смешно, задумаемся там, где текст этого стоит. И расслышим за матерком, стебом и самоироничным нарциссизмом автора ту высокую ноту, которая усадила его за письменный стол. Виктор Шендерович
|
| laertsky.com | хуёвая книга | послесловие |
|